скажи-ка, брат… Скажи-ка, сестра… Скажи-ка, любимый… Скажи-ка, любимая… Скажи-ка, дядя, ведь недаром…
У меня тут попросили прощения. Было приятно. Правда, не очень было понятно, в чём передо мной провинились. И ещё более непонятно, почему меня назвали Региной Павловной. А дело было так: я пришёл домой и проверил телефон – на нём оказалось одно сообщение. Звучало оно так: Здравствуйте, Регина Павловна!.. Я хочу сказать… Большая такая пауза, и потом – простите. Если сможете. И короткие гудки. Вот. Никакой Регины Павловны у меня в квартире ближайшие лет сорок не водилось, поэтому я принял это сообщение на свой счёт. Но не знал, что ответить. И кому.
Зато одна когда-то очень любимая девушка буквально на днях объяснила мне, в чём я перед ней виноват. Вот мы два года без какого-то месяца не общались, и тут она решила мне объяснить. Моя вина оказалась очень неожиданной. Сейчас скажу. Вы хорошо сидите на стуле? Нет? Ну, смотрите, я предупреждал. Я виноват в том, что слишком её хотел! Ну, вы знаете, как это звучит в женской интерпретации: «Тебе от меня только одного надо!». Конечно, хотеть любимую женщину – преступление, чего там. Каюсь.
А тут мы разговаривали с мамой. И речь зашла об отце. И она вдруг выкатила весь список обид, которые на него имела. Его нет уже восемнадцать лет. А ещё за двадцать шесть лет до этого они развелись. То есть, с момента их расставания прошло сорок четыре года. Сорок четыре года прошло, человека нет, а вина есть.
Я, собственно, тоже хорош. Всё выкатывал одной женщине претензии, что она меня избегает. Сам выбрал такую, которая обходит мужчин за километр, а потом, значит, упрекал, что она не подпускает меня на пушечный выстрел. Молодец, чего там.
Кто виноват, что ты устал, что не нашёл, чего так ждал…
Думаю, нам всем знакомо это чувство. Эх, ты, как же ты так? Ведь всё испортил(ла), гад(сука). А счастье было так возможно.
В принципе, это всё та же уверенность, что мир неидеален. Что он мог бы стать идеальнее, если бы он тебя не хотел… А она тебя не пилила… А он побольше зарабатывал… А она поменьше трещала по телефону… А он… А она… А он… Фигушки. Всё случилось так, как случилось. И несут за это ответственность оба. А не виноват никто. Ведь вина – это ещё и уверенность, что всё можно было бы исправить. Если бы ты, козёл… Ну, и так далее.
Исправить нельзя. Можно продолжить с той точки, где остановились. Или попытаться начать заново. Исправить – нет.
Кто виноват, и в чём секрет, что горя нет, и счастья нет, без поражений нет побед…
Я, вот, думаю, когда я кардинальным образом изменился? Когда из желанного мужчины превратился в того, кто во всём виноват? Когда мы встретились и с опаской приближались друг к другу, вроде был хорош. И потом, когда сидели на коктебельском берегу, и она спросила: «А что будет дальше?», а я ответил: «Я хочу быть с тобой», вроде тоже ничего. И потом, когда после недельной разлуки она смотрела на меня, как на чужого и страшноватого человека – ещё бы, она вообще отвыкла от мужчин. И потом… и потом… Неужели я вдруг кардинально изменился? Неужели так бывает? Так может быть только в одном случае: если ты ищешь в человеке не то, что в нём есть. Хотеть иметь такого мужчину, который с тобой не спит, это в большинстве случаев хотеть папу. Или сына. Или брата.
Собственно, у меня тоже была своя обида на неё. Она ушла, я чувствовал себя брошенным, но не мог же я принять, что я оказался плох?! И я посчитал что она плохая. Потому что меня обманывала. А она, конечно, не обманывала. она просто скрывала. И уж конечно она не виновата. Ибо чувство обиды - это ещё и нежелание разделить ответственность за то, что произошло. Я хороший(ая), а она плохая(ой).
Впрочем, не в каком-нибудь конкретном примере дело. Большинство из нас переполнены этими претензиями. Большинство из нас думает, что кто-то что-то нам должен. И мы готовы гордо и нежно пронести это чувство обиды сквозь всю жизнь. Чтобы потом, спустя пятьдесят лет, горя праведным гневом, с чувством неизбывной внутренней правоты сказать: «А он, гад!». Или «А она, сука!». Да, а мы, конечно, пятьдесят лет назад были идеальны. И на протяжении этих пятидесяти лет становились всё лучше и лучше.
И меркнет свет, и молкнут звуки, новой муки ищут руки, и если боль твоя стихает, значит, будет новая беда…
Да, если боль закончится, её придётся придумать. Весь секрет в том, что нам почему-то бывает нужно это чувство разочарования. Этот конкретный человек уже не нужен. И жизнь, которая могла бы быть с ним, не нужна. А разочарование нужно. Почему? Не стоит ли сделать вывод, что эта обида и этот человек не связаны? Что эта обида нужна нам для чего-то другого? Для кого-то другого?
Вы же умные. Скажите мне.
Люблю вас

