Эти легенды расскажут, как в конце 70-х в его комнатке в коммуналке на пересечении Пушкинской и Столешникова, аккурат напротив генеральной прокуратуры проходили квартирники молодых, талантливых и безбашенных ребят: Бориса Гребенщикова, который тогда ещё иногда выходил из астрала и осматривался вокруг, Юрия Шевчука, который не воевал с попсой и не изрекал благоглупости с прентезией на мудрость веков. Эти легенды расскажут, как на одном из таких сейшенов он подыгрывал на бонгах группе «Гарин и гиперболоиды», а рядом старательно подстукивал маракасами Артём Троицкий, которому до Плейбоя ещё надо было пройти длинный путь самосовершенствования и духовного роста. Сыроват он тогда был для Плейбоя, да. И расскажут эти легенды, как он подружился с парнем из Череповца, которого притащил к нему всё тот же друг и соратник тех лет Троицкий – с Александром Башлачёвым. И как всю жизнь винил себя, что в нужный момент не оказался рядом, чтобы не позволить Саше сделать последний шаг.
Вот он, слева, Лёша Дидуров. Конечно, речь о нём, о ком же ещё? Так начинался его неофициальный клуб, носивший несколько громоздкое название «Литературное рок-кабаре «Кардиограмма» Алексея Дидурова». Он, который, кажется, просто не умел сидеть на кухне и рефлексировать, что тогда являлось национальным спортом русской интеллигенции (впрочем, что изменилось? Разве что кухню сменил жж), как только хватка режима ослабла, стал собирать в легендарном ДК Энергетиков, находившимся через речку от Красной площади, где проходили первые концерты «Машины времени» и «Високосного лета», своё кабаре. Кто-то должен был сделать первый шаг – его сделал Лёша. И к нему потянулись. Я сейчас вдохну побольше воздуха и попытаюсь перечислить тех, кто прошёл через кабаре (в свободном порядке, чтобы не поранить тонкие честолюбивые души творцов):
Дмитрий Быков, Виктор Шендерович, Инна Кабыш, Елена Исаева, Владимир Вишневский, Юрий Ряшенцев, Дмитрий Сухарев, Вадим Степанцов, Андрей Добрынин, Юрий Спиридонов, Александр Селиванов, Ирина
Нет, ребята, простите, не хватает воздуха. Вот здесь всех найдёте.
Это вовсе не значит, что в душе всех вышеперечисленных Лёшино кабаре оставило глубокий и неизгладимый след, но даже те, кто об этом не вспоминает, прибились когда-то к этому берегу в поисках дружеской поддержки. Какой это надо было носить в себе мощный генератор любви, чтобы аккумулировать около себя столько талантливых людей! А ведь он не был сладок, как «Мишка на севере». Он был человек взрывной, яростный, он, воспитанный московским двором, умел бить наотмашь и давать сдачи, и уж вовсе не был похож на рождественского ангела, которым его стараются рисовать некоторые юные восторженные девушки. Не было ни одного друга, с которым он не успел разругаться вдрызг. Но все к нему возвращались, и он возвращался ко всем. И сколько бедных графоманов уходило от него в слезах, раздавленные катком его желчного остроумия. Не умел он быть снисходительным, сколько с ним не спорь на эту тему. У таких людей есть черта – они никого не оставляют равнодушным. Люди сразу или принимают их в своё сердце, или начинают тихо или публично ненавидеть. Трудные, да, неудобные, да, не признающие политесов, да – но мощные, великие, из тех, кому, чтобы перевернуть мир, даже не нужно рычага.
Если он находил настоящий талант, он не мог оставаться бездеятельным потребителем и тащил человека к людям, которых считал своими учителями – Юрию Ряшенцеву, Булату Окуджаве, Юлию Киму - чтобы и они порадовались вместе с ним. Спросите об этом у Тимура Кибирова, у Инны Кабыш, у меня, в конце концов.
Но главное, почему к нему тянулись – это его талант. Он писал стихи, песни, грандиозные эпические поэмы. А вся страна запела хором строки из его песенки, написанной ради заработка. И вы наверняка помните эти строки, хотя, возможно, и не знаете их автора:
Когда уйдем со школьного двора
Под звуки нестареющего вальса,
Учитель нас проводит до угла,
И вновь - назад, и вновь ему с утра…
Встречай, учи и снова расставайся. И он встречал, учил и расставался. Он умел радоваться чужому таланту, и умел радовать своим талантом. На минуточку: человек, который в восьмидесятых курировал его от КГБ, после увольнения основал своё издательство, где и издал первую Лёшину книгу.
Его стихи были мощными, колкими, далеко не воздушными, они падали на душу увесистыми оплеухами и оставляли на ней зарубки, которые могут пропасть только вместе с душой. Но его не печатали и при Советской власти, и при победившем капитализме, что, в общем-то, отлично характеризует и те, и эти времена. Для того, чтобы тебя печатали, к наличию таланта обязательно должно прилагаться умение «дружить» - в этом плане ничто и никогда не меняется. А Лёша умел дружить только без кавычек. Да, в девяностых он выпускал свои книги – на деньги друзей, на чьи же ещё? Но гораздо больше он вкладывался в диски и книги участников кабаре. Одна только книга «Солнечное подполье» способна перевесить большинство из того, что было создано в литературе в девяностые годы. Пришло наше время отдавать долги.
Жаль, что сейчас, спустя почти два года со дня его смерти.
Но что поделать – это тоже наш национальный спорт.
Стараниями Вики Иноземцевой, Инны Кабыш, Лены Дидуровой и многих других в издательстве «Время» вышла Лёшина книга.
Если вы увидите её в магазинах, то, конечно, можете пройти мимо. Но тогда уж не называйте себя при мне образованным, начитанным, культурным человеком, хорошо? За культуру, знаете, обидно – ей итак от нас в последнее время достаётся.
p.s. Ребята, если вы дочитали до этого места, очень прошу вас дать у себя ссылку на этот пост. Для меня это важно. Это не реклама, это долг любви.
p.p.s. Да, и друзья-питерцы, не забывайте, что в воскресенье, 18-го, в 15-00, Центр Современной Литературы и Книги (В.О., наб. адм. Макарова, 10)- презентация моей книжки.
Люблю вас
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)

2008-05-16 06:02 am (UTC)