August 24th, 2009

Здесь был Вася.

В центре Москвы, за новым, с иголочки, офисным центром, впритык друг к другу стояли два старых дома. Но один из них был построен чуть позже, чем другой. Откуда я знаю? Просто этот дом снесли. И на стене второго, на кирпичной кладке, не облагороженной никакой штукатуркой или облицовочной плиткой, стала видна надпись большими, почти в человеческий рост, буквами «1941 год. Миша». Эта надпись больше, чем полвека, была скрыта от глаз – но она там была. Какой-то Миша в тысяча девятьсот сорок первом году захотел оставить свой след на земле, чтобы его помнили.
Он, наверное, не знал, что со дня на день начнётся страшная война. Ну, мне почему-то думается, что эта надпись была сделана ещё в мирное время, да. И теперь мне интересно, как сложилась его судьба. Пережил ли он эту войну? Что делал в мирное время? И главное – есть ли на этой земле люди, которые вспоминают о нём не как я, с праздным любопытством, глядя на почти анонимную надпись, а как о дедушке Мише.
Да, это главное.
Для чего люди пишут на стенах? Неужели дело только в плохом воспитании? И неужели есть какая-нибудь разница, что подумают совершенно незнакомые люди будущего об авторе этой надписи спустя время? Тем более что наверняка эти люди подумают что-нибудь не совсем приятное. Нет, конечно. Если хорошенько подумать, нам нужны любовь и одобрение всего нескольких человек. А если подумать ещё чуть-чуть, то всего двух. И если мы не получаем их, то обращаемся за этой любовью и за этим одобрением к другим людям.
Кто в юности не мечтал о всемирной известности? Вот я получаю Оскара из рук Анджелины Джоли. А вот я в программе новостей машу вам рукой из глубокого космоса. А вот я выступаю с глубокомысленной речью по поводу вручения мне Нобелевской премии. А вот самая красивая девушка класса/института/офиса/пляжа/танцплощадки падает в мои объятия от избытка чувств.
И некоторые эту известность получают, пусть даже не в мировых масштабах. Спросите у них, утолило ли это признание их голод любви. Нет, оно и не может его утолить. Это как вместо настоящих сочных апельсинов есть школьные наглядные пособия из воска. Очень явно это можно наблюдать в жж, когда для некоторых из признанных тысячников один негативный комментарий перевешивает сотню плюсадинов. И бедный тысячник изводится в попытках доказать всем и каждому, насколько ему наплевать на это отдельное идиотское мнение.
Нам кажется, что в бесконечных сварах мы защищаем свой талант, свой ум, свои знания, свою индивидуальность. Но на самом деле мы ищем любви и одобрения. Только ищем не там, где они для нас есть. Это как пытаться напиться из ручья, нарисованного на картине. Но почему мы ищем не там? Ответ, конечно, прост: сильная любовь – это всегда сильная боль. По-настоящему больно ведь может сделать только любимый человек. Так больно, как и не снилось тысячам жж-шных троллей.
И в стремлении убежать от боли мы отказываемся от любви. И пишем на стенах. Но от любви нельзя отказаться. Всё, что у человека есть – это любовь. Не машины – дачи – депозиты – королевы красоты – «Челси». Только любовь. Если ты отказываешься от любви, ты сам превращаешься в камень, съёживаясь от боли. В нагробный камень по своей любви с грустной надписью «Здесь был Вася».

Люблю вас

Всевидящее Око